Прямые последствия реализации программы



Сложно назвать все последствия проведения этой программы, так как признавая «преступность» СССР, правопреемницей которого является Россия, мы открываем ящик Пандоры. Стоит ли говорить, что сама идея приравнивания ролей СССР и Германии во 2-й мировой войне кощунственна и противоречит здравому смыслу. СССР никогда не исповедовал расовых доктрин, предполагавших уничтожение каких-либо наций и народов. В развязывании войны виновна нацистская Германия, что признано во всем мире. Именно поэтому СССР носил статус державы-победительницы, что также было закреплено и в Потсдаме, и в Нюрнберге. Даже обвинения в сепаратных переговорах с Гитлером звучат смешно, если знать, что начали их именно западные державы.

И тем не менее, именно этого требуют авторы программы. Надо заметить, что «покаяние» по понятным причинам вообще не принято в мировой политике. США, например, не собираются каяться в ядерной бомбардировке мирных городов, хотя там погибло в десятки раз больше мирных граждан, чем польских военных в Катыни. Да и само «катынское дело» не лишено, мягко говоря, странностей.

Чем же конкретно чревато признание СССР «преступным» государством?

Прежде всего — пересмотром всех послевоенных соглашений. Что было положено державе-победителю, то не положено государству-преступнику. Многие территории отойдут «пострадавшим» государствам почти автоматически. Другие — вследствие признания геноцида в отношении народов СССР. Появятся юридические основания для отделения территорий их проживания от Российской Федерации по образцу Косово.

Также неизбежно последуют компенсационные претензии со стороны огромного количества государств, народов и отдельных граждан. В очереди — вся Восточная Европа, бывшие Союзные республики, Япония. Многие страны уже требуют признать факт их оккупации в советский период. Сложно даже перечислить, откуда будут поступать коллективные и индивидуальные иски «пострадавших». Каяться — очень дорогое занятие. А каяться перед легионерами Waffen SS — занятие абсолютно противоестественное и унизительное.

Одновременно встанет вопрос о правосубъектности «преступного» общества. Народ, поколениями живший «в страшном грехе» (это выражение авторов программы), не может быть полностью правосубъектен, как и, например, народ послевоенной Германии. То есть, встает юридический вопрос о внешнем управляющем. Возникает прямая угроза суверенитету страны.

Далее встает уже не совсем юридический, но закономерный вопрос: в чем корень имперского греха, породившего «сталинизм»? Результаты нашего исследования показывают, что люди не готовы безоглядно проклясть свое прошлое — значит дело в их культурной матрице, в первую очередь — русской культурной матрице, которая породила и теперь не хочет расставаться со «страшным грехом». А это уже ставит под вопрос саму способность нашего народа распоряжаться своей страной. Это будет называться «избавление от имперских амбиций». Это уже происходило с СССР. Так начнется распад России.

Однако, даже если эта программа и убедит часть общества, что унижаться перед всем миром, платить и отдавать территории — единственный путь нашей страны, то большая часть с этим не согласится категорически. И это прямая предпосылка к гражданской войне. В свете этого вторая часть названия программы — «о национальном примирении» — звучит как минимум странно.

Зачем же Президентский Совет так навязчиво проталкивает эту программу?